Дедолларизация как вид самообмана

Оказывается не только в воде звуки имеют свойства искажаться. Новостное поле стран нефтяных демократий корёжит. С одной стороны все борются с долларовой зависимостью, объявив национальные планы дедолларизации, с другой готовятся к резкой девальвации.

На прошлой неделе я рассказывал о законодательном запрете в России на внешние информационные табло обменных пунктов введенное в России и сделал предположение, что главный страх – это ожидаемые видимые изменения курса, которые будут раздражать даже тех, кто долларов не имеет.

Сказал так же, что государство не просто так объявило войну гегемонии доллара и дело тут не в международных расчетах, а невозможности обесценивать обязательства перед гражданами. Россия получает большую часть доходов в валюте, занимает на внутреннем рынке в рублях, продавая бумаги правительства квазигосударственным фондам – пенсионному, национальному и прочему. При падении стоимости рубля долги обесцениваются, вместе с накоплениями. Нереально выгодный бизнес.

Вопрос в том, что значительную часть денег находящуюся у граждан нельзя обесценить, они в долларах. Это раздражает.

О том, что Россия готовится к девальвации становится понятно не только потому, что новые трехзначные табло не вывесят на улицах, но и по заявлению крупных чиновников. ЦБ РФ рассказал, что провел стресс-тестирование и финансовый рынок «способен без существенных потерь пережить повторение шоковой девальвации рубля по сценарию 2014 и 2008 годов».

Риски считали на фоне выхода иностранных инвесторов из российского госдолга: по итогам ноября нерезиденты продали на вторичном рынке бумаг на 21 млрд рублей после 16 млрд рублей в октябре. Напомню, что причиной девальвации и в первом и во втором случае был именно выход из госбумаг, как впрочем и кризис ГКО 1998 года.

Я кстати про ГКО не просто так. Сегодня государство продолжает политику стимуляции спроса на национальную валюту за счет уровня высокой учетной ставки. Это касается и России и Казахстана. Проще говоря, создает спекулятивный спрос. Держать деньги в тенге выгодно и соответственно рожденный спрос, поддерживает курс достаточно стабильно. Вопрос только в том, во сколько это обходится и как долго мы сможем себе позволить эту роскошь.

При этом, и России и Казахстану пилюля высоких процентных ставок устойчивости не прибавляет.  На конец ноября 2018 года биржевой курс тенге к доллару США составил 371,56 тенге, ослабнув с начала года – на 11,8%.

Это по официальным данным статистики. Сегодня курс на КАСЕ 372 и значит тенге ослаб на 12%. При этом рубль ослаб сильнее, на 22% процента. Таким образом в у нашего партнера по ЕАЭС можно фиксировать факт ползучей девальвации, думаю, что если бы не действия НБРК, то мы бы фиксировались на той же отметке и курс мог бы быть плюс 8-10% к сегодняшнему, то есть 400-410.    

Думаю, что и Москва и Астана отчетливо понимают, что политику высоких учетных ставок уже сил держать нет. Сейчас сложно посчитать, как дорого это обошлось бюджетам. Возможный отказ может отыграть два риска. Первый, инфляционный, ведь за эти годы инфляция в курсе снова не усчитывалась, и отложенный спрос на валюту, тех денег, что сейчас в высокодоходных обязательствах стран.

И помните:  денег много не бывает, бывает много желающих их отнять. 

Добавить комментарий